Tolstoi, Napoleon, and Hero-Worship: The Paths of Pierre Bezukhov and Andrei Bolkonskii

Gary Rosenshield


Slavic and East European Journal, vol. 62, no.2 (Summer 2018), pp. 359-381


In his outstanding study of Tolstoi (Tolstoi in the Sixties, 1930), Boris Eikhenbaum argued against the idea of War and Peace as a unified work of fiction, maintaining that Tolstoi’s main focus changed from a family-oriented, anti-historical novel in the first half of the work to a more military-oriented, historical epic in the second half. We might say that the first half was more like a family novel oriented toward the development of individual characters. In any case, Eikhenbaum insists that “it is altogether impossible to speak of this work as a novel written according to a single plan, a single preconceived design. This shift in Tolstoi’s focus he attributed to the influence of conservative Slavophile writers and thinkers who put pressure on Tolstoi to place a stronger ideological and historical stamp on his novel. Although Eikhenbaum maintains that this shift affected Tolstoi’s treatment of Napoleon, he says relatively little about its specific results. Few would disagree that in the second half of the novel —which begins in 1812 (Book 3, Part 1)—Tolstoi openly denigrates Napoleon, portraying him as physically unattractive, vain, clownish, morally corrupt, and historically insignificant. As I hope to show, we can better understand the significance of Napoleon in the first half of War and Peace if we see him less in terms of the great man—although we will need to do that, too—and more as the object of hero-worship. Further, it would also be wrong to think that Tolstoi’s presentation of Napoleon as an object of hero-worship is totally eclipsed in the second half of the novel. Important elements of hero-worship manifest themselves in both Andrei and Pierre, albeit transformed, in the second half of the novel, and for Pierre even into the epilogue. Late in the novel, when Napoleon muses on fame before Moscow, Andrei’s earlier view of Napoleon—and the insignificance of glory—not only works to undermine the cult of Napoleon by humanizing him but also calls into question Tolstoi’s caricature of Napoleon: that is, both the glorification and diminution of the great man.


Толстой, Наполеон и поклонение героям: Пути Пьера Безухова и Андрея Болконского

Гари Розеншильд

В своем выдающемся исследовании творчества Льва Толстого («Лев Толстой. Шестидесятые годы»), Борис Эйхенбаум выступил против идеи восприятия романа «Война и мир» в качестве произведения, написанного по целостному и заранее составленному плану. Эйхенбаум утверждал, что первая (антиисторическая) половина романа, ориентированная на семейную жизнь, значительно отличается по своей смысловой мотивированности от второй части, представляющей собой военную историческую эпопею. Эйхенбаум настаивал на том, что «совершенно невозможно говорить об этой работе как о романе, написанному по единому предвзятому дизайну». Этот сдвиг он приписал влиянию на писателя консервативных славянофильских мыслителей, которые подвигли Толстого на то, чтобы в большей степени подчеркнуть идеологические и исторические аспекты своего романа. Хотя Эйхенбаум утверждал, что этот сдвиг повлиял на отношение Толстого к Наполеону, он представил сравнительно скудный комментарий последствий подобного изменения в подходе к созданию романа. Во второй половине произведения, действие которой начинается в 1812 году (книга 3, часть 1), Толстой открыто обличает Наполеона, изображая его физически непривлекательным, тщеславным, достойным осмеяния, морально отвратительным и исторически незначительным. Однако, как показал Дмитрий Сорокин, образ Наполеона, который Толстой создает в первой половине романа, представляется совсем иным. В первой половине произведения Толстой показывает, что Наполеон почти повсеместно признан прославленным генералом и великим человеком даже теми, кто ненавидит его. Кроме того, в первой половине романа Наполеон наиболее важен не столько в отношении своей исторической роли, сколько для влияния, которое его легендарный образ и слава оказывают на жизнь преклоняющихся перед ним героев: Андрея Болконского и Пьера Безухова. Мы сможем лучше понять значение роли Наполеона в первой половине романа «Война и мир», если проанализируем его образ не столько с точки зрения великого человека, сколько в качестве объекта поклонения для героев. Следует отметить, что даже во второй половине романа подобное благоговение перед Наполеоном не исчезает полностью. Его продолжают чтить как Андрей, так и Пьер, а в отношении последнего элементы обожествления наблюдаются даже в эпилоге. Позднее в романе, когда Наполеон размышляет о славе перед взятием Москвы, Толстой передает ему представление Андрея о незначительности победы и славы. Эта трансформация, пусть и кратковременная, очеловечивает Наполеона, и тем самым серьезно подрывает карикатурность его образа и даже ставит под сомнение критику Толстым идеи великого человека.


Gary Rosenshield is Emeritus Professor of Slavic Languages and Literature at the University of Wisconsin-Madison. His most recent published work is Physical Pain and Justice: Greek Tragedy and the Russian Novel (2017).