From Phonetics to Philosophy: Pasternak’s Translation of Shakespeare’s Sonnet 73

Maxwell Parlin


Slavic and East European Journal, vol. 62, no.2 (Summer 2018), pp. 401-418


In this essay I analyze Pasternak’s translation of Sonnet 73, which, I argue, is phonetically and philosophically faithful to the original. Though characteristically free with lexicon, Pasternak painstakingly preserves the original’s phonetics. Keeping in mind his prioritization of phonetics even to the detriment of lexical fidelity, I investigate an instance of conspicuous literalism: “opechatyvaet,” his one-to-one translation of “seals up,” which all previous translators omit. From this, in connection with a few key words that are apparently groundless but justified by the original’s context, I demonstrate that Pasternak has preserved and indeed emphasized what is essential to the original: the conflation of poet and poetry and the death of both. A sonnet about the union of literal and literary death, however, renders translation, a kind of literary resuscitation, problematic. Thus, I argue that in the unique case of Sonnet 73, Pasternak is justified in his lexical freedom and personal appropriation, which, in light of an existential conception of death, are actually required to reproduce the original’s fundamentally untranslatable literary-philosophical problem. Pasternak grounds his translation in the sonnet’s phonetic crust and philosophical core, which rewards, indeed requires personal appropriation, which in turn validates his lexical freedom. Pasternak’s controversial methods of translation are, if only in this particular case, perfectly suited to address the translational paradox presented by Shakespeare’s Sonnet 73.


От фонетики к философии: Пастернаковский перевод шекспировского сонета 73

Максвелл Парлин

В настоящей статье рассматривается перевод Пастернаком шекспировского сонета 73, который оказывается фонетически и философски верным оригиналу. Проявляя характерную свободу в выборе лексики, Пастернак тщательно сохраняет фонетику оригинала. Учитывая особое внимание, уделяемое Пастернаком фонетике, причем иногда в ущерб лексической верности, я исследую пример выдающейся буквальности: «опечатывает» – дословный перевод английского глагола «seals up», пропускаемого всеми предыдущими переводчиками. Этот пример, в совокупности с использованием Пастернаком некоторых других ключевых слов, кажущихся необоснованными, но в действительности оправданных контекстом оригинала, указывает на то, что Пастернак сохраняет и даже усиливает смысл оригинала: слияние поэта и поэзии и смерть обоих. Сонет о слиянии физической и литературной смерти, однако, делает перевод – своего рода литературное оживление подлинника – проблематичным. Итак, я утверждаю, что в своеобразном случае сонета 73, Пастернак вполне оправдан в своей лексической свободе и личном освоении, которые необходимы, чтобы передать непереводимую литературно-философскую проблему оригинала. Пастернак основывает свой перевод на фонетической оболочке и философском ядре шекспировского сонета, который требует от переводчика личного освоения, оправдывающего в свою очередь лексическую свободу. Спорные переводческие методы Пастернака, если только в этом едином случае, прекрасно подходят переводческому парадоксу, представленному шекспировским сонетом 73.


Maxwell Parlin is a PhD candidate in the Department of Slavic Languages and Literatures at Princeton University. His research explores the confluence of literature, philosophy, and religion, and focuses in particular on nineteenth-century Russian literature, Tolstoy vs. Dostoevsky, Kierkegaard, and Shakespeare. His dissertation juxtaposes Tolstoy and Dostoevsky through the lens of Kierkegaard’s thought.