The Center Cannot Hold: Freedom, Akrasia, and Self-Conception in Notes from Underground

David Powelstock


Slavic and East European Journal, vol. 62, no.1 (Spring 2018), pp. 26–41


The present essay revisits the question of Dostoevskii’s Underground Man’s relationship to the doctrine of Rational Egoism associated with Nikolai Chernyshevskii’s Chto delat’? (What Is to Be Done?), which asserts that all human actions are and should be rationally aimed at the fulfillment of one’s own self interest and that the rational self-interest of all people are in the end harmonious, with the result that pursuing self-interest is tantamount to pursuing the collective good. While it is clear that Dostoevskii himself rejected Rational Egoism, his narrator-protagonist’s attitude—and it’s literary and polemical function—are more ambiguous. The two most convincing analyses of this attitude have been conducted by James Scanlan and Joseph Frank. While Scanlan identifies in the Underground Man’s discourse a coherent and thoroughgoing critique of the Rational Egoism, Frank identifies an inner conflict in the narrator between intellectual belief and a more visceral, moral and emotional rejection. This essay proposes an interpretation that combines Scanlan’s and Frank’s best insights, while attending more fully than previous readings to certain peculiarities of the underground man’s relation to the idea of freedom, to his own actions and, ultimately, to himself. It argues that the Underground Man’s confusion and suffering stem from an all-or-nothing worldview that cannot conceive of freedom as anything less than absolute, with the consequence that he endlessly vacillates between visions of perfectly self-determining will and abject determinism. This worldview is in turn treated as a consequence of a flawed notion of fragmented selfhood that is unable to reconcile the seemingly infinite freedom of the mind with the limitations imposed on humanity by our corporeal and social natures.


«Держать не может центр»: Свобода и концепция собственного «я» в «Записках из подполья»

Дэвид Пауэлсток

 

В настоящей статье пересматривается вопрос об отношении Подпольного человека Достоевского к доктрине «разумного эгоизма», связанной с романом Николая Чернышевского «Что делать?». Разумный эгоизм утверждает, что все человеческие деяния имеют, и должны иметь разумную цель удовлетворения собственных интересов, и что разумные интересы всех индивидуумов в конечном итоге согласуются, в результате чего стремление к удовлетворению личных интересов индивидуума является равнозначным стремлению к благу всего человечества. Хотя очевидно, что сам Достоевский отвергал разумный эгоизм, более двусмысленным является отношение к этой доктрине его повествователя-героя, причем осложняется и вопрос о литературной и полемической функции Подпольного человека. Два наиболее убедительных анализа этого отношения были проведены Джеймсом Сканланом и Джозефом Фрэнком. В то время как Сканлан идентифицирует в дискурсе Подпольного человека последовательную и тщательную критику рационального эгоизма, Фрэнк распознает внутренний конфликт в рассказчике между интеллектуальным убеждением и более висцеральным отказом морального и эмоционального характера. В предлагаемой здесь новой интерпретации сочетаются самые проницательные наблюдения и Сканлана, и Фрэнка, и в то же самое время, более тщательно, чем в предыдущих анализах, трактуются некоторые особенности отношения Подпольного человека к идее свободы, к его собственным действиям и, в конечном счете, к самому себе. Утверждается, что неразбериха и страдание Подпольного человека проистекают из мировоззрения «все или ничего», при котором невозможно представить себе свободу иначе как абсолютную, вследствие чего он бесконечно колеблется в своем представлении о человеческой свободе между двумя полюсами: совершенно самоопределяющейся волей и суровым детерминизмом. Это мировоззрение, в свою очередь, рассматривается как следствие ошибочного понятия фрагментированной самости, которое неспособно примирить будто бы бесконечную свободу ума с ограничениями, налагаемыми на человечество телесным и социальным элементами нашей природы.


David Powelstock is Associate Professor of Russian and Comparative Literature at Brandeis University, Chair of the Department of German, Russian and Asian Languages and Literatures, and founding Director of the Master of Arts in Comparative Humanities program (MACH). He has published Becoming Mikhail Lermontov: The Ironies of Romantic Individualism in the Age of Nicholas I; articles on Bakhtin, Lermontov, and Pushkin; and a variety of translations of Czech and Russian poetry and prose. He is currently at work on a study of consciousness, language and selfhood in the Russian lyric of the 1830s.