Deprivations of Space and Time: Tsvetaeva’s “Absentiality” and “A Minute” as Anti-Elegiac Meditations on Exile

Christopher W. Lemelin


Slavic and East European Journal, vol. 63, no.2 (Summer 2019), pp. 244–263


In August 1923, Tsvetaeva wrote two poems that address her exilic condition through the lens of space and time, lamenting her status as both destierro (one deprived of his land) and destiempo (one deprived of his time), to use the terms of Jozef Wittlin. In these poems, Tsvetaeva grieves the manner in which human perception divides and measures space and time, destroying their larger, eternal essence. In this sense, the poems are metaphysical elegies to transcendent space and time, which constitute the native land of poetry, from which the poet feels displaced. By positioning herself as the poet bereaved from these ideals, Tsvetaeva expresses her earthly bereavement from her homeland as well, articulating her exilic anxiety. Tsvetaeva does, in fact, utilize traditional elegiac devices in these poems, and reading the poems with the elegiac mode in mind enhances our understanding of them. Despite their elegiac elements, the work of mourning is not fully achieved in these poems, and they take on an anti-elegiac stance typical of the modern elegy, where the consolatory effect of the poems and of language itself is cast into doubt. In the end, however, Tsvetaeva manages to place herself metaphorically outside the brunt of her exilic anxiety, positioning herself between the worlds of eternity and mortality.


Лишения пространства и времени: «Заочность» и «Минута» Цветаевой как анти-элегические размышления об изгнании

Христофор Лемелин

В августе 1923-его года Марина Цветаева написала два стихотворения, которые относятся к состоянию поэта как изгнанника в разрезе пространства и времени. В них она оплакивает положение поэта и как distierro (человек лишенный своей родины) и как distiempo (человек лишенный своего времени), по терминам Юзефа Виттлина. В этих стихотворениях Цветаева горюет о том, как восприятие человека разделяет и измеряет пространство и время, разрушая их высшую и вечную сущность. В этом контексте стихотворения являются метафизическими элегиями трансцендентному пространству и трансцендентному времени, которые составляют родной край поэзии, и из которого поэт чувствует себя вытесненным. Представив себя как поэта, который чувствует тяжелую утрату этих идеалов, Цветаева выражает собственную утрату земной родины и артикулирует свой страх изгнания. На самом деле, в этих стихотворениях Цветаева употребляет традиционные приемы элегии и чтение стихотворений в рамках элегического лада углубляет наше понимание. Но несмотря на элегические элементы, в этих стихотворениях работа горя не достигается, и они принимают анти-элегический оттенок, характерный для современной элегии, в которой утешающий результат стихотворений и самого языка ставятся под сомнение. В итоге, Цветаевой удается, образно говоря, избежать основного удара своего страха изгнания, располагая себя между миром вечности и миром смертности.


Chrisopher Lemelin is Associate Professor of Russian Studies at Hobart and William Smith Colleges. His scholarship focuses on Marina Tsvetaeva’s later poetry, but regularly crosses disciplinary and cultural boundaries, including intersections of Russian literature with Russian music and visual arts, multicultural intersections in literature, and exile writers. He is an active translator and has recently completed a translation of Tsvetava’s essay “Natalia Goncharova.” His publications include articles on Tsvetaeva in Slavic and East European Journal and Canadian Slavonic Papers and on Tsvetaeva and Shostakovich in Musical Quarterly. His current project is a monograph investigating expressions of exile in Tsvetaeva’s work.