The Ghost of Adolescence Past: Teen Female Martyrs in Svetlana Vasilenko’s Little Fool and Anna Melikian’s Mermaid

Jenny Kaminer


Slavic and East European Journal, vol. 63, no.1 (Spring 2019), pp. 52–73


Among the pantheon of Soviet heroes and heroines—providing models of self-sacrifice, dedication to the collective, and bravery for all citizens to emulate—adolescents occupied pride of place. If Soviet heroism, both adolescent and adult, was initially the domain of males, it was World War II that marked the emergence of women into the ranks of Soviet sainthood. The most famous of these icons was 18-year-old Zoia Kosmodem’ianskaia, often referred to as the Soviet Joan of Arc, a girl martyr who inspired countless artistic paeans to her courage in the face of torture and murder by the Nazis.

This paper will consider how the specter of the teenage female martyr—as exemplified by Zoia Kosmodem’ianskaia—continues to haunt two works of post-Soviet culture, one literary and one cinematic: Svetlana Vasilenko’s 1998 novella Дурочка, and Anna Melikian’s 2007 film Русалка. I argue that, despite initially conjuring up Zoia’s ghost, both of these texts ultimately decouple heroic adolescence from Sovietness, with its attendant violence, militarization, and ideology. Vasilenko and Melikian both present a new adolescent girl savior who exposes the immorality and venality (among other flaws) of Soviet and post-Soviet society, respectively. The works discussed here evoke and reconfigure the Orthodox Christian elements upon which the Soviets drew to create their own pantheon of adolescent saints. Put another way, the Soviets coopted the sacred to serve the secular, borrowing Christian form and filling it with Soviet content. Vasilenko and Melikian, however, engage with the Soviet myth of the teenage martyr in order to refill that form with some of the original Christian elements that the Soviets had excised. Дурочка and Русалка both attest to the complex and often unexpected trajectory of Soviet myths in Russia since 1991, as well as to the enduring allure of the teenage girl cast as savior and redeemer.


Призрак минувшего отрочества: мученицы-подростки в романе Светланы Василенко «Дурочка» и фильме Анны Меликян «Русалка»

Дженни Каминер

В пантеоне советских героев и героинь, служащих примерами самопожертвования, преданности коллективу, и храбрости, подражать которым должен был каждый гражданин, подростки занимали почетное место. Хотя советский героизм, и подростковый, и взрослый, был изначально прерогативой мужчин, именно в ходе Второй мировой войны женщин стали причислять к лику советских святых. Самым известным из этих образцов для подражания была восемнадцатилетняя Зоя Космодемьянская, которую часто называют советской Жанной Д’Арк, мученица, вдохновившая на создание бесчисленных хвалебных песен, посвященных ее храбрости перед пытками и убийством нацистами.

В данной статье будет рассмотрен вопрос о том, как призрак мученицы-подростка, примером которого является Зоя Космодемьянская, продолжает появляться в двух произведениях постсоветской культуры, одной художественной, и одной кинематографической: романе 1998 года Светланы Василенко под названием «Дурочка», и фильме 2007 года Анны Меликян под названием «Русалка». Я привожу аргументы в пользу того, что, несмотря на то, что сначала в них воскрешается призрак Зои, оба этих текста, в конце концов, отделяют героическое отрочество от советскости, которая связана с насилием, милитаризацией, и идеологией. И Василенко, и Меликян создают новый образ девочки-подростка-спасителя, которая обнажает аморальность и продажность (наряду с другими пороками) советского и постсоветского общества соответственно. Работы, о которых здесь идет речь, выявляют и трансформируют православные составляющие, на основе которых в Советском Союзе создавался свой собственный пантеон подростков-святых. Другими словами, советские идеологи апроприировали сакральное, чтобы то служило мирскому, позаимствовав христианскую форму, и наполнив ее советским содержанием. Василенко и Меликян же работают с советским мифом о мученице-подростке для того, чтобы вновь наполнить эту форму некоторыми исконными христианскими составляющими, которые изъяли советские идеологи. И «Дурочка», и «Русалка» свидетельствуют о сложной и часто неожиданной судьбе советских мифов в России, начиная с 1991 года, а также о непреходящем очаровании девочки-подростка, избранной стать спасительницей и искупительницей.


Jenny Kaminer is Associate Professor of Russian at the University of California, Davis. She is the author of Women with a Thirst for Destruction: The Bad Mother in Russian Culture (Northwestern UP, 2014), which received the Heldt Prize for Best Book in Slavic/East European/Eurasian Gender Studies in 2014. Her current research focuses on the representation of adolescence in post-Soviet culture, including literature, drama, and film.