Resignifying The Red Poppy:

Internationalism and Symbolic Power in the Sino-Soviet Encounter

Edward Tyerman


Slavic and East European Journal, vol. 61, no.3 (Fall 2017), pp. 445–466


First staged at the Bolshoi Theater in 1927, The Red Poppy was subsequently canonized as the first properly Soviet ballet. Advocates of a new repertoire offered its celebration of anti-imperialist internationalism and Sino-Soviet alliance as proof that ballet could handle contemporary political themes. In the wake of the victorious Chinese Communist Revolution in 1949, the Bolshoi revived The Red Poppy. Spectators associated with the Chinese Communist Party, however, condemned the ballet. In particular, they objected to the red poppy as a symbol of revolutionary solidarity. In a Chinese context, they insisted, the poppy signified opium, and carried connotations of the imperialist Opium Wars of the 19th century.

This article explores the complex process of translation and resignification that enabled the choice of the red poppy as a positive symbol of internationalist alliance. A close look at the documents surrounding the original production reveals that the ballet’s creators understood the negative connotations of their central symbol. Joined by an act of mistranslation to the ballet’s heroine, the red poppy underwent a process of resignification to emerge as a sign of benevolent Soviet influence in China. Borrowing from the semiological theory of Roland Barthes, this article reads this process of resignification as an assertion of Soviet symbolic power over an imagined internationalist community—an assertion that the Chinese Communists rejected.


Переозначивание “Красного мака”: интернационализм, символическая власть, и Советско-китайские отношения.

Эдвард Тайерман

Впервые поставленный в Большом театре в 1927 году, «Красный мак» впоследствии был канонизирован как первый настоящий советский балет. Сторонники нового балетного репертуара утверждали, что эта постановка, которая воспевала антиимпериалистический интернационализм и советско-китайскую дружбу, доказала, что балет способен справляться с современными политическими темами. После победы Китайской коммунистической революции в 1949 г., балет «Красный мак» был возобновлен в Большом театре. Зрители, связанные с Китайской коммунистической партией, однако, подвергли данный спектакль жесткой критике. В особенности они возражали против использования цветка красного мака как символа революционной солидарности. Они настаивали, что в китайском контексте красный мак обозначал опиум и имел ассоциативную связь с опиумными войнами девятнадцатого века.

Данная статья обнаруживает сложный процесс перевода и переозначивания, который способствовал выбору красного мака как положительного символа интернационализма. При тщательном анализе документов, связанных с первоначальной постановкой, становится очевидным, что создатели балета понимали негативные ассоциации, связанные с центральным символом балета. Переводческая ошибка связала красный мак с героиней балета, и процесс переозначивания превратил цветок опиума в символ положительного советского влияния в Китае. Опираясь на семиологическую теорию Ролана Барта, данная статья интерпретирует этот процесс переозначивания как утверждение символической власти Советского Союза над воображаемым интернациональным сообществом—утверждение, которое китайские коммунисты отвергли.


Edward Tyerman is Assistant Professor in the Department of Slavic Languages and Literatures at the University of California, Berkeley. His research interests include early Soviet culture, Sino-Russian cultural connections, and experiences of postsocialism. He is currently completing a book manuscript entitled Internationalist Aesthetics: Imagining China in Early Soviet Culture.